sleeping_sonya (sleeping_sonya) wrote,
sleeping_sonya
sleeping_sonya

Правила жизни Кристофера Уокена


Утро
— вот лучшее время для того, чтобы посмотреть кино.
 
В моем детстве был один человек, который постоянно говорил мне: «А ты дерзкий, парниша». Сколько я себя помню, он вечно посмеивался вначале — типа, ха-ха-ха, — а потом говорил это. И все свое детство я гадал, что же это значит. А потом я вырос и вдруг осознал, что это просто наставление, инструкция. Скажи что-то ребенку — и он будет помнить это до старости. Так вот, мне кажется, что я дерзкий. А возможно, меня просто в этом убедили.
             
Как-то раз, несколько лет назад, я вышел из комнаты. Это был какой-то важный разговор или что-то вроде того. В общем, он смертельно мне надоел, и я вышел из комнаты. И тут какой-то парень окликнул меня: «Эй, Крис!» Я замер и повернулся к нему. А он просто посмотрел на меня и сказал: «Береги себя». С тех пор прошло довольно много лет, но я никак не могу забыть это. Снова, снова и снова я говорю: «Береги себя». Отличный совет.

От своего отца я получил прекрасный урок. Он держал небольшую булочную, которую раз в неделю обязательно закрывал на один день. Да, он закрывал ее, но никуда не уходил и не делал в этот день ничего другого. И все потому, что он просто любил свою булочную. Она не была для него работой.
         
Моя первая роль была самой легкой работой на свете, потому что мне платили за то, что я был тем, кем был. Типа: «Что за роль?» — «Молочник» — «Так я и есть молочник» — «Отлично» — «Эй, я молочник, вот ваше молоко» — «Снято, спасибо, вы свободны».
                 
Я помню, как тот агент, который работал со мной в самом начале, сказал мне: «Ну вот, теперь ты в Лос-Анджелесе — отныне и навсегда. Но если кто-то приглашает тебя на вечеринку — не ходи. Останься лучше дома и посмотри кино». Только сейчас я понимаю, что он имел в виду. Он говорил мне: «Не свети своей рожей слишком часто. Пусть людям будет по-настоящему приятно увидеть ее в какой-то из дней».
     
Моя прическа стала знаменитой намного раньше, чем я сам.
 
Со мной не нужно ничего делать, чтобы я выглядел жестоким и злым. Да, я был симпатичнее, когда был моложе. Но сейчас я нравлюсь себе больше.
           
Так получилось, что я никогда не играл настоящих героев. Особенно тех, кому в конце достается красивая девушка.
     
Я всегда был характерным актером, хотя никогда не понимал до конца, что это означает.
 
Я хочу играть тех, кто понятен зрителю. Посмотрите, это Крис. Крис хочет поработить мир, затопить Калифорнию и к чертям перестрелять всех в этой комнате. Спасибо за внимание.
                 
Ненавижу оружие. Как только оно оказывается в моих руках, я стараюсь избавиться от него как можно скорее — так же, как вы стряхиваете с руки упавшую с дерева многоножку.
   
Я больший пацифист, чем людям обычно кажется.
     
Самый страшный момент в моей жизни — та ночь, когда где-то в океане схлестнулись интересы Кеннеди и Хрущева (имеется в виду Карибский кризис 1962 года. — Esquire). Я помню, что, слушая новости об этом, я сидел в машине, и мне было по-настоящему страшно.
               
Я люблю слушать радиоинтервью. Интервью — это вообще вещь из моего особого списка, куда я заношу все, чем бы я занялся, если бы не был так ленив. Ведь это же потрясающе: два человека, которые говорят и которых никто не видит.
             
Если ты хочешь научиться строить дома — построй дом. Никого ни о чем не спрашивай — просто построй дом.
           
Я очень многое успел сделать. У меня даже были такие фильмы, которые я сам не смотрел.
               
Сценарии сегодня, как правило, незавершенные и очень сырые. Начинаются съемки, и многое в них меняется. Так бывает у всех, но только не у Тарантино. У него толстенные сценарии, в которых прописано все: диалоги, реакции — все. Так что тебе остается просто заучивать роль. Как в классической пьесе.
             
Мои любимые персонажи — это персонажи из моих самых успешных фильмов.
           
Я не люблю неожиданности и ненавижу сюрпризы. Строго как актер я хочу заранее увидеть сумму в чеке.
     
Меня очень часто лишают вещей, на которые я положил глаз. Например, когда мы снимали «Бэтмен возвращается» (фильм Тима Бертона 1992 года. — Esquire), у меня был целый ящик всяких забавных костюмов и штук. И к последнему съемочному дню я уже хорошо знал, что именно я бы хотел забрать домой. У меня были прекрасные наручники и куча всего остального. Но когда мы сняли последнюю сцену и я вернулся к себе в гримерную, я обнаружил, что все пропало. Они забрали все! Абсолютно все.
         
В лучшие свои моменты жизнь бывает особо непредсказуема.
               
Импровизация великолепна только в том случае, если ты знаешь, куда она заведет.
                   
Я люблю жизнь в глуши — там тихо и прекрасно. Рядом с моим домом живут полчища опоссумов, скунсов и целая армия енотов. Они постоянно пробираются в дом через дверцу для кошки и даже приводят своих детей. Бывает, я прихожу ночью на кухню, а они сидят там кучей и пожирают кошачью еду.
                 
Я делаю одно и то же каждый день. Одно и то же. Я ем в одно и то же время, встаю в одно и то же время. Делаю одинаковые вещи в одинаковом порядке. Я читаю, потом пью кофе, потом работаю со сценариями, потом занимаюсь на тренажере, а потом готовлю себе что-нибудь поесть.
     
Я очень терпеливый. Я люблю смотреть, как сохнет краска.
           
Я верю в абсолютную непререкаемую пользу чистоты.
               
Я любил спагетти, и я любил их готовить. Раньше я ел их каждый день и весил на тридцать фунтов (около 13 килограммов. — Esquire) больше, чем сейчас. Но нет, так нельзя, так нельзя, говорил я себе. Еще я любил мороженое. Просто любил смотреть телевизор и жрать мороженое — прямо как десятилетний школьник. Но больше я его не ем. И не пью пива. Пиво, спагетти и мороженое — вот чего нет в моей жизни.
               
Гольф — это поистине загадочное времяпрепровождение. Я знавал людей — и это мои хорошие друзья, — которые впадали в одержимость, тренируя удары и обсуждая их. Я понимаю спорт в целом — тот спорт, от которого твое тело получает пользу, — бег или велосипед. Но не гольф. Хотя бы потому, что ты все время вынужден торчать под солнцем. Это же просто пытка какая-то.
   
Кажется, это научный факт, что вопросительный знак произошел от египетского иероглифа, символизирующего уходящую кошку. Как хвост, понимаете?
             
Костюм медведя — это очень смешно. Как и сами медведи.
       
Есть две вещи, которые роднят страх со смехом, — встряска и дезориентация.
 
Смех всегда казался мне проявлением нервозности. Животные никогда не смеются, так что наши улыбки — это всего лишь то, что осталось у нас от предупреждающего оскала.
                 
Мне все надоело, все. Поэтому недавно я позвонил своему агенту и сказал: «Мне вечно приходится играть каких-то странных болезненных типов. И с этими типами всегда что-то не так, что-то чертовски непоправимо не так. Я устал от этого. Мне нужны роли, как у Фреда Макмюррея (знаменитый американский актер. — Esquire). Я хочу роль, — сказал я ему, — где у меня будут дети, собака, дом, и мои дети будут говорить мне «Как нам следует жить, папочка?», а я буду отвечать им: «Берегите себя».

Ненавижу зоопарки.
Subscribe
Buy for 20 tokens
Скажу честно, этот альбом я ждала долго. Ольга Арефьева - самый мой любимый автор-исполнитель. Могу сказать, что на этот раз для меня открылась совершенная другая ее сторона. И тут, я совершенно нечаянно наткнулась на очень интересную рецензию, с которой очень хочу вас познакомить и поделиться…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment