sleeping_sonya (sleeping_sonya) wrote,
sleeping_sonya
sleeping_sonya

Category:

Прапорщики (чота ржу)


В середине семидесятых годов прошлого века я проходил срочную службу в рядах Советской Армии, в одном элитном воинском подразделении – строительном батальоне (т.н. стройбат). В первые пару месяцев я выполнял фукции андроидного экскаватора, а потом командование части узнало о моей способности рисовать и умении писать плакатным пером. Эти таланты в те времена ценились на вес золота, т.к. парк наглядной агитации для повышения воинского духа нуждался в постоянном обновлении. И я начал работать художником –оформителем при штабе части. У меня была небольшая комнатка‑мастерская, которую я делил с штабным плотником, Мироном. Мирон сколачивал стенды, а я вдыхал в них высокое идейно‑политическое содержание. Мы подружились, называли друг друга кумами и жили душа в душу. Комнатка напротив нашей мастерской являлась резиденцией освобожденного секретаря ЛКСМ (Ленинский коммунистический союз молодежи) нашей части прапорщика Шарашкина – неплохого в сущности человека, которого губили страсть к крепким напиткам и декреативная инициатива. У прапорщика было простое и честное лицо второстепенного героя советского кинофильма производственной тематики, только нос, пожалуй, был несколько великоват и мясист — напоминал по форме грушу, изогнутую в форме утиного клюва.

Рано утром к нам в мастерскую врывается взмыленный прапорщик Шарашкин, кидается к зеркалу и озабоченно смотрится в него.

— Ара, у тебя грим есть? – не глядя на меня, спрашивает прапорщик (меня он называл традиционным для всех армян в армии именем Ара).

— Никак нет, товарищ прапорщик! А для чего Вам грим?
— Да вот, понимаешь, вчера был на хоккее, сидел в плащ‑палатке и, когда прикуривал, спичкой нос обжег. Скоро к командиру идти, а он заметит и опять начнет…

Тут Шарашкин весьма похоже изобразил рявканье нашего бравого подполковника:

«Шта, Шарашкин, опять к бабам полеззз? Поцарррапали?»

— Вот, посмотри!

И Шарашкин , вытянув шею, представил моему взору свой утиный носик. На кончике носа строго по центру располагалось небольшое красное пятнышко. Зная, какие несовместимые с образом политработника раны обычно наносят Шарашкину его бабы, я не представлял себе, что этот крохотный ожог может вызвать интерес у командира части. Но Шарашкина это не утешило. Он настаивал на немедленной косметической операции и слезно просил узнать насчет грима у завклубши. У завклубши грима тоже не оказалось.

— В общем, товарищ прапорщик, я Вам могу только гуашью замазать, но результат не гарантирую.

— Мажь! – возопил Шарашкин с интонацией Кисы Воробьянинова, когда тот кричал Бендеру «Брейте!»

Шарашкин уселся на стул и вытянул шею. Магура, который во время этого разговора только добродушно усмехался и давал не лишенные смысла советы, понял, что предстоит исключительное зрелище, занял позицию сбоку. Я взял набор гуаши и стал подбирать колер к богатому и сочному цвету лица секретаря ЛКСМ. Кум Магура с интересом наблюдал за моими манипулящиями.

Гуашь содержит белила и подобрать нужный цвет этими красками довольно трудно. Да и «баланс белого» на лице прапорщика в результате потребления водочки был настроен с явным преимуществом красного и назвать цвет его лица телесным мог только последний из могикан. Это был очень сложный, сочный и насыщеный букет — пурпур с оттенками переспевшей вишни, легкими нотками голубики и почти неощутимым послевкусием земляничных ягод. Периодически я подносил палитру к лицу прапорщика и сравнивал свой гуашный букет с оригинальным. Наконец нужный колор был накупажирован. Шарашкин уже весь извелся на табурете да и кум жаждал начала представления.
Мне никогда до этого не доводилось красить нос секретарям ЛКСМ, поэтому я старался получить от процесса максимум удовольствия. Чтобы не замарать гуашью честь мундира офицера (ну, почти офицера), на Шарашкина была накинута белая тряпочка. Получилось что‑то вроде слюнявчика и Магура не преминул заметить, что эта деталь туалета прапорщику очень идет и даже молодит его.

На меня что‑то нашло, наверное это был потный вал вдохновения, но плотность его была сильно разбавлена приступами смеха, с которыми я пока справлялся.

Я вел себя как настоящий художник. Я отошел на шаг, прищурился и, вытянув руку с кисточкой, внимательно посмотрел на прапорщика. Я увидел секретаря ЛКСМ воинской части, живого прапорщика в парадно‑выходной форме, с погонами, со звездочками, с белым слюнявчиком, сидящего на табуретке посреди комнаты с вытянутой шеей и ожидающего, когда ефрейтор начнет красить ему нос.

Больше держаться не было сил. Я почти рыдал от приступов хохота и никак не мог взять себя в руки и сделать первый мазок. Кум, который тоже оценил комизм ситуации, бушевал где‑то около шкафа с красками, периодически ударяясь об него головой. Звуков он почти не издавал, только попискивал «и‑и‑и! и‑и‑и!».

Шарашкин сидел , кося на нас злыми глазами, и тихо матерился, объясняя, что он со мной сделает, если я не приступлю к работе прямо сейчас.

Наконец я собрался с силами и мазанул кисточкой по прапорщикову носу. То, что произошло после этого, добило меня окончательно – гуашь (а это краска на водной основе) не пожелала ложится на жирный нос секретаря ЛКСМ, свернулась в каплю и спрыгнула на слюнявчик. Несколько минут мы с кумом бились в истерике, потом я очнулся и попросил прапорщика сбегать в туалет и хорошенько помыть нос с мылом. Тот помчался к умывальнику. Когда он вернулся, мы уже успокоились и я нашел в себе силы для дальнейшего творчества. Несколькими умелыми мазками я закрасил точку ожога и Шарашкин кинулся к зеркалу. Цвет был подобран идеально. Шарашкин был страшно доволен и глядясь в зеркало, все время приговаривал:

— Зашибись! Зашибись!

(На самом деле он повторял немножко другое слово).

Но у гуаши есть одно противное свойство – после высыхания она светлеет. За время, пока Шарашкин вертелся вокруг зеркала, гуашь высохла и теперь возникало впечатление, что к красному носу прапорщика пришили аккуратную бежевую пуговицу. Кум, увидев эту метаморфозу, опять закатился под шкаф, а Шарашкин изменился в лице (уже не только в прямом, но и в переносном смысле).

-Ара, ….. что это такое, ….. ….. …..?!!!!!

— Она подсохла и посветлела, товарищ прапорщик….

— Я, бл.., вижу, что она, бл…, посветлела!!! Что мне, бл…., теперь с этим, бл…, делать?!!! Как ей, бл…, опять, бл…, потемнеть, бл…?!!!!!!!

От волнения прапорщик забыл все остальные матерные слова.

И тут меня осенило! Идея была дерзкая и смелая, но как отнесется к ней прапорщик?

— Можно покрыть лаком, тогда цвет вернется, — робко предложил я.
Кум Магура, который же не пытался встать, представил себе лакированый нос секретаря ЛКСМ и сложился пополам как от ранения в живот.

Прапорщик бросил на меня мечтательный взгляд, в котором жгучее желание убить меня немедленно боролось с желанием убить меня немедленно после обработки носа лаком. Наконец здравый смысл победил.

— Мажь, сука.

Лак у меня был только ацетоновый. Это и сгубило прапорщика.
Нет, поначалу все было великолепно. Шарашкин опять завертелся перед зеркалом и завел старую пластинку:

— Зашибись!.. Зашибись!..

А лак тем временем подсыхал и постепенно стал стягивать кожу на носу прапорщика в слегка сморщенный холмик. Процесс происходил незаметно, но к его завершению нос Шарашкина, который и раньше напоминал слегка отвислую женскую грудь, увенчался для полного сходства сочным эрегированным соском.
Шарашкин был близок к истерике. Кум (как мне казалось) тихо скончался под столом.

— Бл…….диии!!!!! Сукиииииии!!!! – ревел Шарашкин, — что я с этой сиськой теперь буду делать?!!!!!

Тут кум очнулся и застонал: Ии…. Ли‑и… Ли‑и…

Он никак не мог закончить предложение. Наконец получилось.
— Лииифчик сшейте! – предложил кум и опять рухнул на пол .

— Ара, сотри этот лак пока я вас с Магурой не убил!!!! – орал
Шарашкин. Он уже совершенно обалдел от резких переходов «отчаяние‑блаженство‑отчаяние».

Я стал стирать лак тряпочкой, смоченной в ацетоне. Но нежная, деликатная кожа на носу прапорщика за последние полчаса вынесла грубое мытье холодной водой, стирку хозяйственным мылом , втирание гуаши и покрытие лаком. Чистого ацетона кожа перенести уже не смогла и стала сходить вместе с лаком. Через минуту на кончике носа была полноценная рана размером с двухкопеечную монету.

— Я с вами потом разберусь! – прошипел Шарашкин, сорвал слюнявчик и побежал в санчасть. До совещание у командира части оставалось около 10 минут. Мы видели, что у кабинета уже собрались военачальники в ожидании главного полководца. Наконец появился и сам командир.

— Ну что, все в сборе? А где Шарашкин? – гаркнул подполковник.
— Здесь я, здесь! – донесся с лестничной клетки голос Шарашкина, выскочившего из санчасти.

— Я уже здесь! Здесь я, товарищ подполковник!

Мимо нас резвым аллюром пронесся Шарашкин. Увидев его, у нас с кумом опять случился родимчик. Наш фельдшер по кличке Пинцет мало заботился об эстетике, он просто заклеил нос Шарашкина двумя длинными полосками лейкопластыря, крест накрест.

Шарашкин подгарцевал к командиру, резко осадил и метнул кость к черепу в воинском приветствии. Подполковник взглянул на честное лицо прапорщика и радостно загоготал:

— Шта, Шарашкин, опять к бабам полезззз?! Поцаррррапали?!
Tags: армия, байки, смешно, юмор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 20 tokens
Скажу честно, этот альбом я ждала долго. Ольга Арефьева - самый мой любимый автор-исполнитель. Могу сказать, что на этот раз для меня открылась совершенная другая ее сторона. И тут, я совершенно нечаянно наткнулась на очень интересную рецензию, с которой очень хочу вас познакомить и поделиться…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments